Всё на свете зыбко. Бывает, мироздание мерцает и переливается всеми цветами радуги и неуловимыми передвижениями света и тени. Мы радуемся – мы сущие дети, и всё в мире – добродетель и благодать. Но, рано или поздно, наступает момент, когда вдруг что-то надламывается. Иллюминация тихнет. Во мгновение ока, исчезает всё. Иногда исчезаем даже мы – рассыпаемся на тысячи частиц. Нечто предельно истинное даёт о себе знать. Это нечто есть – боль. Она настоящая и очень весомая, в отличие от эфемерного счастья блестящего вокруг нас и в нас самих так недавно. У боли есть путь, у боли есть жизнь. Бывает, мы слышим её постукивание внутри тела, но старательно игнорируем её или прячем, закутывая в надежды и грезы; мы притворяемся, что перехитрили ее, и верим, что она не вернётся. Но, будучи спрятанной и закутанной, она продолжает постукивать. Тебе не хочется признавать, что тебе плохо, но тело хочет быть услышанным. Тело не лжет, боль тебе не кажется.

И ты думаешь, что же я наделал? Как же я так оступился? Как же я это допустил? Все эти вопросы бессмысленны и неверны – происходящее совсем не об этом. 

Одним утром ты просыпаешься и не успеваешь подумать ни о чем, но осознаешь, что боль – здесь. Боль, словно большая, топорная инородная частица, вселившаяся в тебя, своевольно нащупывает себе место поудобнее в твоем теле. Она с любопытством осматривает все уголки и пристраивается в разных позах, и, чуть успокоившись, снова ищет место поинтереснее – ты чувствуешь все ее движения, все стадии сна и бодрости. В тебе вращаются неподъемные чугунные жернова, которые передавили и порвали все каналы управления и центры связи. Подвижная боль окутала собой всё и установила свои правила.

Ты всё ещё помнишь свое имя. Ведь всё, что теперь есть у тебя – это память и боль. Ты выпиваешь безвкусного чаю и тихо пробираешься во двор, освещенный утренним солнцем. Внезапно, ты чувствуешь тягу к земле, будто двигаться, подняв голову к солнцу, это непосильный труд. Ты послушаешься и, прижав колени к земле, склонишься. Ты захочешь свернуться в клубок, словно ёж; стремление к сворачиванию, к нулю, стало целью тела. Но превращения в ноль не происходит. Ладони прикоснутся к траве и в памяти почему-то промелькнет светлый образ  из древнего града, из безвременного пространства. Польются слезы, и ты, не зная ни единой молитвы, начнешь молиться. Слезы и есть молитва, и они будут течь к земле, и напоминать тебе, что ты это ты, что ты не исчезнешь, и что боль не поглотит тебя, как велика бы она не была. Ты замрешь. Солнце греет твою склонившуюся голову, земля держит твое, сжатое в клубок, тело. Где-то в груди, притихши, живет боль – будто глина, она затвердела под мягкими лучами утреннего солнца. Боль обрела форму.

Ты внезапно провалишься в короткий сон и во сне тебе легко, боли вовсе нет. Ты готовишь чай и накрываешь на стол для двоих. Кто же твой гость, кого же ты ждешь? Дверь откроется и в той дом войдет некто – то ли ангел, то ли давний друг. Он улыбнется, обнимет тебя и посмотрит тебе в глаза – в глазах его будет неисчерпаемое добро и едва заметная искорка задора. Не показалось ли? Он тихо пройдет к столу и сядет, спокойно глядя на тебя и внимая тебе. Ты не произнесешь ни слова, но он будто бы всё поймет, услышит всё, что не выразить словами. Ты наливаешь душистого чаю с медом, а он оживленно на тебя глядит и улыбается. Ты что-то взялся рассказывать в сердцах – и вот ты уже смеешься, хватаешься за голову,  и зажмуриваешься от переполняющих тебя эмоций, от невозможности найти правильные слова – но они не нужны. В тишине, вы поглядите друг другу в глаза. Ты услышал его. Вдруг станет всё предельно ясно и просто – так просто, что ты сам никогда бы не догадался. Он поблагодарит тебя за чай, обнимет, и уходя, тихо закроет за собой дверь, оставив в твоем доме едва уловимое сияние. Ты пробудишься ото сна, вспомнишь своё имя и почувствуешь, что та самая улыбка до сих пор отражается в некоем потаенном зеркале, где-то в твоей душе.

Боль всё ещё там, ты чувствуешь её вес – просто она сейчас спит. Ты не знаешь, что она задумала, но ты поднимаешься на чердак и размышляешь о происходящем. Незнакомое чувство ворочается внутри тебя – просит внимания, требует дать ему вырваться наружу. Что бы это могло быть? Всю жизнь ты задаешь вопросы, ищешь и не находишь на них ответы. Ты берешь в руки уголь и холст, бежишь к зеркалу и импульсивно, резкими движениями начинаешь вырисовывать автопортрет. Часы идут, а неопознанное чувство всё ворочается и стучится – его стук резонирует с биением сердца. Что же это? О чем ты говорил с милым гостем? Ответ был так же неважен как и причина пресловутой боли. Важно было только то, что происходило. Также неважны были время дня и года – то был июль, но он будто бы под некоторым освещением оборачивался настоящим январем.  Ты всматриваешься в зеркало и чувствуешь, что центр мира сменился, что ты – твоя боль и твоя память – внезапно очутились в центре вселенной. Неожиданно, этот мир – твой и ты делаешь в нем всё, что ты хочешь. Взбудоражено, ты водишь по белому холсту углем и запечатлеваешь свой взгляд. В сосредоточенном взгляде почему-то угадывается очень знакомая искорка задора. Что-то изменилось. Но боль всё ещё с тобой.

На следующее утро ты открываешь глаза, и с трудом вспоминаешь свое имя. В теле живет та самая боль, но двигается по другому – словно она нашла новый, более тонкий способ ударить по неокрепшему телу. Она просеклась в тысячи трещин и медленно набрала в себя воздуха. Расширяясь, она снова завоевала твое тело – твое тело рассыпалось на тысячи обломков. Ты даже не замечаешь, как это происходит – у боли особые методы, быть может они сродни древнейшим восточным искусствам борьбы. Тебе будет легче, если ты сдашься сразу, борьба бессмысленна. Не смотря на неведомую доселе разрозненность,  ты выпиваешь безвкусный чай и плывешь сквозь день, отдавая  исчезающие капли энергии на поддержание видимости что ты – это ты. И никто бы не подумал, глядя на тебя, что ты – тысячи обломков.  К вечеру тело становится изможденным – из тела вытекают жизненные токи. Ты осознаешь, что ты распался. Но это осознание само по себе напоминает что ты все еще существуешь. Странная печаль заполнит образовавшуюся пустоту. Попытка найти малейшую опору тщетна – рассыпалось абсолютно всё. 

Закрыв глаза и прижав лицо к ладоням, ты сидишь в полной тишине. Ты ощущаешь знакомое движение воздуха рядом, знакомое прикосновение. Некто снова явился побыть с тобой и снова он улыбается – он улыбается, потому что знает что-то, чего тебе не постичь. Наклон его головы, спокойствие в глазах и едва заметная улыбка красноречивее слов. На короткое мгновение, всё становится снова предельно ясно и ты откроешь глаза. Ты не будешь помнить сказанного, но ты будешь знать – всё, что сейчас происходит должно происходить, должно быть пережито, так нужно твоей душе. Это будет казаться непостижимым, но ты будешь это несомненно знать.   

Боль всё ещё с тобой, но теперь боль это боль, а ты это ты. Ты есть. Боль будет с тобой столько, сколько нужно. Боль о чем-то тебе говорит, но ты не понимаешь ее языка. Она продолжает говорить и ты осознаешь, что понимать не нужно, нужно лишь слышать её, слушать ее без страха и без сопротивления. Боль это раскаленная медная дверь, скрывающая луч истины. Ты поймешь, что доверяешь своему телу, бережешь его, и готов слушать его, даже когда услышанное усиливает боль.

Ты подойдешь к зеркалу и, взглянув на него, увидишь себя словно в первый раз за долгие годы. Из отражающихся в зеркале глаз на тебя смотрит спокойная, ясная, бесконечная истина, и в этой истине есть любовь.

Рассвет сменяется новым рассветом. Боль всё ещё с тобой, но она перестала кричать. Она обитает в тебе, плавно перемещаясь в теле, словно в состоянии невесомости. Она отступила куда-то в глубь, и на месте её явилась грусть – грусть выбрала себе колыбелью центральное пространство  в груди. Она не говорит с тобой, она просто есть. Ей комфортно и спокойно в твоей груди – лишь изредка, разливаясь из краев раскаченной колыбели, она внезапно громко напомнит о себе, но вскоре снова успокоится и задремлет. 

Эта грусть может показаться тебе выдумкой, чем-то бессмысленным. Зачем она здесь? Но ты позволишь ей жить в тебе. По  крайней мере, грусть знает о тебе всё  и ты не будешь одинок в её компании. Ты будешь знать – грусть уйдет, как только ты будешь уверен, что ей пора. Скоро грусть станет памятью, но сейчас ты предпочтешь побыть с ней – ведь она знает и о боли, и о пустоте, и об истине.

Закрыв глаза, ты снова ощущаешь знакомое движение ветра. Ты не видишь ни глаз, ни улыбки, но чувствуешь едва заметное объятие. Это прикосновение поведает тебе, что всё произошедшее это дар, что всё это время ты находился в объятиях, словно дитя на руках матери. Воспоминания о произошедшем утихнут, улетучатся, превратятся в символы. Они почти исчезнут.  Но твоё сердце – словно космический океан с его собственными пульсом, памятью, и дыханием –  будет знать и помнить всё. Ты есть. Истина живет в океане твоего сердца, и в этой истине есть вечная любовь.

Июль 2023

____________________________________
Ocean

(Translation from the original)

Everything in this world is impermanent. Sometimes, the universe shimmers with all colors of the rainbow and mesmerizes us by fleeting movements of light and shadow.  We are rejoicing as if we were children, and we see the world as the embodiment of virtue and grace. But, sooner or later, an invisible glass dome shatters. The radiance dissipates, the lights get dimmer. All of the sudden, everything is gone. Sometimes even we ourselves are gone  – we fall to pieces. We experience a sharp sensation of something authentic that is present in us. That something is pain. Pain wants to be known, wants to be heard. Pain is real and weighty, in contrast to the ephemeral joy that was shining within and around us so recently. Pain has its own course, pain has its cycle of life. Sometimes, in its early stages we hear when it slightly taps inside our body, but we may choose to carefully ignore it or hide it, wrapping it in hopes and dreams – we pretend that we can outsmart it, and we believe that it will not return. But, being hidden and wrapped up, pain continues to tap within us. You do not want to admit that you feel it, but the body wants to be heard. 

And you think to yourself – what have I done?  How did I trip over? When did I take the wrong turn? All these questions are meaningless and they have nothing to do with what is happening now.

One morning you wake up and realize that the pain is here. Pain, like a large foreign particle that has taken root in you, willfully looks for a comfortable place in your body. Clumsy as it is, it examines all the corners with curiosity and settles down in different poses, but, having calmed down a little, it resumes searching for a more interesting spot  – you feel all its motions, all stages of sleep and waking. Immense cast-iron millstones are spinning inside of you – they have crushed all control channels and communication centers. Crawling pain has swathed itself over every vital part of you, it has set its own rules inside of you.

It’s still early in the morning. You still remember your name. After all, everything that you have now – is memory and pain. You drink tasteless tea and quietly make your way into the backyard lit up by the sun. Suddenly, you feel pulled towards the earth, as if proceeding with your back straight is an unbearable task. You obey, you lean your knees on the ground and you bow down. You feel urged to curl up into a ball like a hedgehog; the desire to collapse, to become the smallest possible molecule, has become the body’s sole aim. But it won’t happen. The palms will touch the grass.  Momentarily, a bright image will flash in your mind – an image of a face that you may or may not have seen; an image from timeless space – it will disappear instantly but you will remember it. Tears will flow, and you, not knowing a single prayer, will begin to pray. Your tears are the prayer. Tears are flowing and seeping into the earth, and you are realizing that you are alive and that pain is not to consume you, no matter how immense it is. You are staying still for a while. The ray of sun – the weightless paw – gently rests atop your head, the earth holds your curled up body. Somewhere in your chest, subdued, pain lives on.

You suddenly drift off and see a dream – you feel carefree in it, there is no sign of ache. You see yourself preparing tea and arranging the table for two. Who is your guest, who are you expecting? After a short while, the door opens up and someone very dear enters your house – it could be an old friend, or it could be an angel – you won’t remember afterward. He smiles, embraces you, and fixes his compassionate gaze on you. There is something else in his eyes…You can’t help but notice the sparkle of jovial vigor. Might it be just an illusion? He quietly approaches the table, takes a seat, and looks at you heedfully.

You have not uttered a single word, but there is no need – you know he is perceiving everything that cannot be expressed in words. You are serving sweet-smelling tea, while he looks at you – his smile is beautiful and animated. After a short while, overwhelmed by the emotions that you wish to convey, you find yourself laughing, squeezing  your eyes, clenching your wrists and laughing again, tears streaming down your face. Once it gets quiet, you look into each other’s eyes. Suddenly everything becomes infinitely clear and simple – so simple that you would never have realized it on your own. Shortly after, your guest expresses gratitude to you, embraces you, and leaves quietly through the door – a subtle glow still lingers in your house. You wake up from your momentary slumber and you remember your name. You feel that a familiar, warmhearted smile dawns in a hidden mirror, somewhere in your soul. 

The pain is still there, you can feel its weight, but it is asleep right now. You walk up to the attic and pause, reflecting on what you have been experiencing. An unfamiliar feeling tosses and turns inside you – it is asking for attention, demands to be expressed. What could it be? All your life you have been asking questions, looking for answers and ending up with ever more questions. You seize charcoal and a canvas, rush up to the large mirror and, impulsively, begin to draw a self-portrait. The clock is ticking, and the unidentified feeling is still tossing, turning, and knocking – the knocking resonates with the beat of your heart. What is this? What were you talking about with the dear guest? The answer is as unimportant as the cause of the notorious pain. What is happening now is all that matters. You look intensely into the mirror and feel that the center of the world has changed, that you – your pain and your memory – have suddenly become the center of the universe. This world is now yours and you do whatever you want in it. Eagerly, you rub the charcoal against the white canvas and capture your gaze. You notice the focused look in the eyes that peer back at you from the canvas. Strangely, you see a sparkle of vigor in those eyes. Something has changed, it is not an illusion. Yet, the pain is still with you. 

The following morning, you open your eyes and you can hardly remember your name. That same pain lives in you, but it moves in different patterns – as if it has found a new, more tactical way to hit the exhausted body. The pain found hundreds of cracks and slowly started inhaling air, turning larger and larger in size. While expanding, it conquered your body again – your body crumbled into thousands of fragments. You are not noticing how this is happening, you only feel the results. Pain is methodical, perhaps its strategies are akin to the oldest of martial arts in the world. It is easier for you to give up immediately, fighting with pain is meaningless. Even though now you are nothing but fragmented pieces of yourself, you get up and drink tasteless tea. You must live through the day. You keep going, wasting the disappearing reserves of your energy while putting on an act as if you are your normal self. And no one would ever think by looking at you that you are thousands of fragments. By the time evening arrives, the body becomes drained. You have the sensation that something in you is irreversibly broken down, as if your former self is forever gone, but nothing has arrived in its place. But this awareness reminds you that you exist. A strange sorrow fills the void in you. An attempt to find the slightest support inside is futile – absolutely everything has crumbled. You close your eyes and press your palms against your face, you sit in complete silence. All of the sudden, you feel a familiar breeze, a familiar touch. Someone has come to be with you again and he is smiling – he is smiling because he knows something that you cannot yet comprehend. The tilt of his head, the calmness in his eyes and a barely detectable smile are more eloquent than any words. For a brief moment, everything becomes crystal clear again and you open your eyes. You do not remember the dialogue between you two, but you know that everything you are experiencing now has to take place, it must be lived through – it is what your soul needs to live through. It seems incomprehensible, but you firmly know it. 

The pain is still with you, but now pain is pain and you are your own person. The pain will be with you for as long as it needs to. Pain is telling you something, but you don’t understand its language. It continues to speak and you realize that you don’t need to understand, you just need to attend to it, you need to listen to it with no fear. Pain is real, your body never lies. You realize that you trust your body, that you want to take care of it, and are ready to listen to it, even when its expressions intensify the pain. You approach the mirror and, looking into it, you see yourself as if for the first time in many years. A calm, clear, infinite truth looks at you from the mirror through your own eyes, and in that truth there is love.  

A new dawn has arrived but the pain is still with you. However, it stopped screaming. It lives in you, moving smoothly in the body, as if in a state of weightlessness. It has retreated somewhere into the depths of your body. Sadness appeared in its place and chose the central place in your chest as its cradle. Sadness doesn’t talk to you, it just resides in you and usually stays quiet. Rarely, when the cradle starts rocking, sadness spills over the edges and piercingly reminds you of its presence, but soon after it calms down again and dozes off. This sadness may seem meaningless to you. Why should you carry it? But you let it live in you. At least, it knows everything about you. You know that it will go away as soon as you are confident that it is time for it to go. Soon, sadness will become a memory, but for now, you prefer to hold on to it – because it knows about your pain, it knows about the void, and it knows the truth. 

Once you close your eyes, you sense the familiar movement of the wind, again. You see neither dear eyes nor the smile, but you feel a barely perceptible touch, which conveys to you that everything that has happened is a gift, that throughout all this time you have been held in the impalpable embrace, like a child in the arms of a mother. The memory of what has occurred will subside, the memory will turn into symbols. It will almost entirely disappear. But your heart – like a cosmic ocean with its own pulse, memory, and breath – will know and remember everything. You have shed the old skin and acquired a new self. Truth lives on in the ocean of your heart, and in that truth there is eternal love.

July 2023